?

Log in

No account? Create an account

Бигмир

Прямо какой-то урожайный на интервью был год. Вступление урезали, потому что в противном случае было бы очень многабукафф. Но как есть...

http://news.bigmir.net/life/1022231-Ukraincy-v-Illinojse--Vagon-metro-v-ljuboj-den--nedeli---eto-Amerika-v-miniatjure
Сохраню тут, чтобы не потерялось. Это я одной хорошей девочке вещала про адаптацию в США и можно ли найти работу по специальности.

http://rama.com.ua/nashi-tam-vikttoriya-golub-o-zhizni-ssha/

Про орлиц в курятнике

… Кармен Ривера – холодный огонь на четырнадцатисантиметровых каблуках, и даже имя у неё, как у примадонны бродвейских мюзиклов. Такой женщине дарят бриллианты от Картье, Дом Периньон и леопардовые манто, а она выбрасывает их из окна пентхауса. Кармен – действительно звезда. Звезда не самого благополучного района – активистка, директор филиала единственного в регионе билингвального колледжа и просто вдохновительница. Недавно она выигралa титул «Латина года» и свою речь в Белом доме начала словами: «Латинская женщина была рождена орлицей, а её поместили в курятник.» Про курятник Кармен знает не понаслышке – много лет назад она приехала из Пуэрто Рико с четырьмя маленькими детьми, агрессивным мужем, нулевым английским и минусовой самооценкой. Вот уже который год, она учит молодых орлиц летать, но сегодня им не до полётов - нужно подготовить первый спич для урока ораторского искусства. Тема самая простая и самая сложная. О себе.

Read more...Collapse )Вирхен

В ней слишком много всего – косметики, бижутерии, желтизны в волосах, да и её самой слишком много. Говорит она тоже много, образно и эмоционально.

«Моя мама – очень религиозная, поэтому она и назвала меня в честь Девы Марии. Сколько себя помню, с этим именем всегда были проблемы:
- Как тебя зовут?
- Вирхен («девственница»).
В лучшем случае собеседник начинал петь “Like a virgin”, в худшем – с издевкой спрашивал: «Что? Правда?» Я всем говорю, что меня зовут Милагрос («чудеса»), потому что со мной уже произошло много чудесного. У меня восемь братьев и сестёр, мама никогда не работала, а отец каждый день её бил и грозился убить. Однажды, когда его не было дома, она приказала нам собираться (я почему-то до сих пор помню любимую тряпичную куклу, которую никак не могла найти), потом мы долго ехали в аэропорт Сан Хуана, я никогда до этого так далеко не путешествовала, а потом мы сели в самолёт и прилетели в Чикаго…

В нашей семье все толстые. Знаете, как я называю маму и старшую сестру? Передвижная аптека. Столько лекарств они постоянно носят с собой. Да я и сама была бомбой замедленного действия при своих 136 кг. Но недавно я взялась за себя, и сейчас, при 100 кг, я могу положить ногу на ногу или завязать шнурки. Вы не представляете, какое это счастье! Чудеса продолжаются!»

Джессика

У каждого преподавателя есть идеал студента, чаще всего воображаемый. Но мне повезло - мой идеал сидит за третьей партой у окна и всегда выдаёт гениальные ответы до того, как я задаю вопрос. Про таких совершенно справедливо говорят «умна не по годам». В 23 года Джессика сама мудрость и рассудительность.

«Я работаю в реабилитационном центре для героиновых наркоманов. Каждое утро они приходят на групповую терапию, но многим из них гораздо интересней кофе с пончиками и возможность бесплатно позвонить. С ними сложно – они очень инфантильные и обиженные на весь мир. Но я терпеливая. Я ведь знаю, что такое зависимость. Мои родители, иммигранты из Мексики, всегда были очень строгими и традиционными. Наверное, поэтому в старших классах я пустилась во все тяжкие… А девушкам в центре я всегда говорю, что мы должны быть привлекательными, несмотря ни на что. Слышали бы вы, как я их ругаю за спортивные штаны и нечёсаные волосы! Я же, когда бросала наркотики, какое-то время спать не могла вообще. Вот и стала по ночам смотреть ролики, как правильно накладывать макияж. Мне так понравилось, что я стала красить всех знакомых и родственниц. Сейчас учусь причёски делать…»

Джеки

Весёлая, добродушная Джеки…

«Кто из вас знает, что такое Синкопа? Вот и я не знала, пока первый раз не грохнулась в обморок прямо на уроке. Дело было в школе, и учительница подумала, что я симулирую. С тех пор я всё время боюсь, потому что никогда не знаю, когда это случится опять. Да вот не далее как на прошлой неделе, меня увезли в госпиталь прямо с урока по психологии. Я должна, просто обязана следить за своим образом жизни – у меня маленький сын-инвалид. Я должна жить и быть здоровой, насколько это возможно, ради него. Вообще-то я родила близнецов, но один умер…»

Я пытаюсь слушать дальше, но не могу сосредоточиться. Постоянно крутится мысль, как мало я знаю о жизни. Собственные проблемы мне всегда казались размером с Виллис Тауэр – в школе не дали медаль, в институте – красный диплом, заплатила целое состояние (две тысячи!) адвокату по иммиграции, в детстве на меня пару раз наорали взрослые (не исключено, что за дело!), в восьмом классе сломала ногу…

Осталась Кэрен,

скромная, аккуратная, домашняя девочка. Уж она-то точно расскажет, как футбольная команда её частной школы в Гвадалахаре выигрывала матч за матчем. Самой большой трагедией у такой девочки наверняка была двойка по математике или валентинка не от того мальчика.

«Я – лесбиянка. В 18 лет я решила «выйти из клозета» и рассказала обо всём маме. Она меня прокляла и выгнала из дома. Я пыталась покончить с собой, две недели была в коме, потом – реабилитация. Персонал нас, неудавшихся самоубийц, ненавидел… Не дай бог, чтобы кто-то увидел, как ты плачешь в туалете… Сейчас всё хорошо. Мама поняла и приняла, что я другая. Во всяком случае попыталась.»

Знаете, о чём я подумала, мои бледнолицые сёстры? Для нас Габриэль – это Габриэль Гарсия Маркес, для них – Хуан Габриэль. Мы точно знаем, что Тулум круче Чичен Ицы (или наоборот), они слышали об этих местах, но никогда там не были. Мы сравниваем Лондон и Париж, они – Рики Мартина и Чаяна. Они танцуют сердцем, мы – головой. По субботам мы ходим в музеи, они – на семинары о домашнем насилии. Мы, такие образованные и интеллектуальные, отличаем музыкальные ряды, а не звуки выстрелов от петард. Но, может, зря мы смотрим на девиц из гетто свысока? Ведь каждая из них заканчивает свою историю словами: «Никогда не сдавайтесь! Если я смогла, вы точно сможете!»Read more...Collapse )
Иногда преподаватели бывают форменными садистами. Нет, чтобы просто раздать листы с грамматическими упражнениями, в которых нужно поставить правильную форму глагола. Им креатив подавай! «А придумайте-ка, гайз, сценарий мыльной оперы про бедного нелегала Хосе, который влюбился в дочку конгрессмена Лупиту. Обязательно употребите минимум пять разных времён, минимум четыре идиомы из двенадцати, которые учили на позапрошлой неделе, и не забудьте оригинальное начало и жизнеутверждающий конец! Потом выберите в вашей группе Лупиту, Хосе и дона Педро и разыграйте сценку перед классом. На всё про всё у вас 15 минут! Время пошло!» Форменные издеватели! А сами-то, небось, и двух предложений не написали бы. Но я не такая! Я всегда пытаюсь «практиковать то, что проповедую»…

Сегодня мы обойдёмся без мелодрам и попрактикуемся в present continuous tense. Задумайте секретное место. Что там происходит? Кто там находится? Что эти люди делают? А в это время… Почему именно present continuous? Потому что иногда хочется сказать словами классика:«Остановісь, мгновєньє – ти прєкрасно!» Или хотя бы описать, что происходит в этот момент.

Субботний вечер в начале лета. Юные художники рисуют самый красивый особняк в городе – здание СБУ. Я иду через Корпусный парк. Над золотым орлом развевается украинский флаг. На Жовтневой играет музыка – баяны, бубны, скрипки и «Бесаме мучо». Я хочу исправить ошибки исполнителей в испанском тексте, но вместо этого даю им 20 гривен и иду дальше. Кришнаиты… вы и сами знаете… Театр Гоголя, как всегда, нарядный и немного провинциально-старомодный. На ступеньках сидит спортивная девушка и зашнуровывает роликовые ботинки. Обычно такие ездят с рюкзаками по Латинской Америке или живут в хостелах европейских столиц. С билбордов смотрят красивые, смелые лица. «Гідність, воля і перемога.» А в это время по улице шастают «пріблатньонні пацанчікі» и извергают зловонную смесь мата и перегара. И пока девицы модельного вида наслаждаются Риохой в уличных кафе, где-то в другом мире солдаты глотают тёплую воду из пластиковых бутылок.

Синие-синие сумерки окутывают город. Лениво ползут «Богданы». Доносятся обрывки разговоров. «Этот Сукашвили…» «А вот профессор Толмачёв…» «Он мне позвонил и сказал…» «А ты что?»

Можно ещё продолжать и продолжать, но нужно уметь вовремя остановиться...

ПС: Извините, что практически никого не читаю и не комментирую.Но так будет не фсегда!
В Украине всё по-другому. Там вокзалы похожи на дворцы, а центральные площади на вокзалы. И я каждый раз критикую Украину. Критикую причёски, одежду, пестроту интерьеров, бестолковость рекламы, велосипеды на тротуарах, вермут с соком, который там называется «мартини», босоножки со стразами, пластиковые шлёпки, запах пота и вопрос: «Не скучаешь ЗА домом?»

В Украине каждый раз критикуют меня. Парикмахер критикует мои волосы, стоматолог – зубы, косметолог – кожу, соседи – внешний вид, и все, кому не лень – индивидуализм и идеализм. Ии...
В Украине многим приходится объяснять, что такое «privacy» и «personal space», и как это жизненно необходимо. В Украине многие объясняют мне, как можно жить на 100 долларов в месяц, ездить на огород и покупать печенье бойцам АТО.

Я не имею права судить об украинской владе, потому что живу на другом берегу «пруда», но украинцы лучше всех знают об «Америке» и Обаме. Я всё равно сужу, наблюдаю и отмечаю. Отмечаю грубоватую непосредственность и категоричность. Отмечаю, что у всех всегда всё плохо. У меня, наоборот, всё хорошо, но мне всё равно пытаются объяснить, что на самом деле плохо.

А потом наступает момент, когда видишь какую-то незнакомую девушку и вдруг ясно представляешь её с венком на голове и украинским флагом в руке, а вокруг – клубы дыма на обледенелом Майдане. Что на самом деле я знаю об украинцах? Вышла бы я на Майдан? Если бы я стала волонтёром, как бы быстро я «сдулась»? Через три дня или никогда? Я приезжаю с другого берега «пруда» и учу, хотя по контракту, не должна учить до августа. Я хвастаюсь своими маленькими достижениями и горжусь аналитическим умом. Нет, это я здесь не к месту. Нет, это я не такая.

Ресторан "Вышиватник"

Дела в ресторане «Ватник» шли отлично: щи бурлили, капуста воняла, квас смачно отрыгивался, и я решила открыть по соседству второй ресторан, «Вышиватник». «Ватник» на северо-восточной стороне улицы, «Вышиватник» на юго-западной – вместе они идеальны как инь и янь, Герасим и Муму, зло и ещё-большее-зло.

В «Вышиватнике» всё по-богатому: рушники, жовто-блакитні и червоно-чорні прапори, портреты Бандеры, Шухевича и Святого духа в рамах из золота высшей пробы. На столе – борщ, сало, вареники, голубцы, котлеты, отбивные, рыба в кляре, жаркое, блинчики, пять видов колбасы, шесть – икры, водка, текила, джин, ром, коньяк, виски и даже Кока-кола на «запивачку».

Read more...Collapse )

Ресторан "Ватник"

Те, кто никогда не жил в иммиграции лучше всех знают, «как надо» и что такое американская мечта. Как правило, это идеи свободы, равенства, братства (перечёркнуто) дом в пригороде, три машины и работа «не на дядю». Дело за малым – какой бизнес открыть, чтобы не переживать за хлеб насущный и совмещать приятное с полезным (что-то много штампов, но пусть будет – дальше пригодится!). И хлеб, и приятное и полезное связаны с едой, а поэтому единственный логический вывод – ресторан. Это же проще простого, ведь все советские люди не единожды устраивали застолья с салатиками и мясом по-французски. Чисто гипотетически, а какой ресторан могла бы открыть я? В моём ресторане не будет пыльных бархатных портьер (перечёркнуто) пошлости и разнузданности «Ла Массажа» и «Ла Сусажа». Я буду заботиться не только о желудке, но и душе своих клиентов. Работай, воображение!

Read more...Collapse )

День поминовения

В прошлом веке и в прошлой жизни День поминовения был официальным началом лета. Лето пахло марихуаной, звучало сальсой, и имело вкус шардоне и севиче. На Мичиган «выплывали расписные» катера и яхты, и я любовалась ими с 42-го этажа. Я как раз получила работу мечты - официантки в частном клубе. 12 долларов в час, медицинская страховка плюс вид из окна. Я могла абсолютно всё, я была непобедима в аутфитах из секонд-хэнда. Мир был многообразен, войн никогда не было и быть не могло, а впереди было лето – фиесты, пикники и фестивали.
Подруга Оленка и я ходили на колумбийскую дискотеку в клуб «Эль карахо». Там было много идеалов колумбийской красоты, за одного из которых я даже собралась замуж. Другая подруга, колумбийка Хулия, очень радовалась: «Бики, по твоим рассказам этот мучачо мне «падает хорошо». Как его зовут?» «Понятия не имею!». Сейчас идеалы колумбийской красоты наверняка обзавелись парой-тройкой детей, домом в северо-западных пригородах и превратились в идеалов колумбийского занудства.
Read more...Collapse )

Моя Америка - 2

Ура! Ура! Я еду в американские лагеря. Куда – не знаю, как там сложится – думать не хочу, долго ли там пробуду – понятия не имею. Главное, что я уже отвезла кучу денег в Рижский Центр международного обмена – мама целую ночь колдовала над «потайным поясом» – а Эдик и Эдик сказали, что у меня «гарантированный статус». Помните, я писала, про рассказ Хемингуэя «У нас в Мичигане»? И про то, как Мироздание внимательно слушало? Конечно, не помните! Но это не важно. Главное, что МРЗД и ЦМО отправили меня в Мичиган!

«У них в Мичигане» мне категорически не нравилось. Read more...Collapse )

Шок. Культурный шок.

Три – магическое число. Я три года преподаю ораторское искусство, и за всё это время высший балл поставила три раза трём разным студентам. Кстати, только что вспомнила, что все три спича были на одну и ту же тему – «Культурный шок и адаптация». Первая «отличница» начала со стихов Октавио Паса - метких, как лук и романтичных, как лира. Вторая рассказала, как её сестра была волонтёром в Африке и подружилась с козлёнком, а потом его приготовили на ужин. «В тот вечер она легла спать голодной…» А третий…

С третьим с самого начала было что-то не то. Он каждый раз был другим. Иногда опаздывал, шумно двигал стулья, шуршал пластиковым пакетом, хрустел чипсами и облизывал пальцы. Иногда задумчиво смотрел в точку. Иногда робко спрашивал: «Тичер, а можно в туалет?», хотя обычно студенты этого уровня знают, что тичер – на начальных уровнях ESL, а у них – «профессор Голуб». (Когда же я, самозванка, к этому привыкну?) Но его спичи всегда были хорошо «структурированы», эмоциональны, не лишены выразительных средств и оригинальны. Так было и в тот раз. На Гаити он «чувствовал себя нутом в казане с чёрной фасолью…»

- Это прекрасно, Эдуардо, но у меня вопрос… Что ты делал на Гаити? Странное всё-таки место…
- Я тогда курил много травы. А ещё у меня обнаружили шизофрению. Вот родители и отправили меня к колдунам вуду…

А вы говорите «неправильные глаголы»!